ЛитГраф: произведение
    Миссия  Поиск  Журнал  Кино  Книжный магазин  О магазине  Сообщества  Наука  Спасибо!      Главная  Авторизация  Регистрация   




Друзья:
Владимир Мельник
Светлана Дмитриева (Баранова)

Жаворонок

  «…Из 227 легальных шахт в Украине только 30 соответствуют нормам безопасности. Только с начала года погибли 75 горняков, а количество травмированных - тысячи. В прошлом году коэффициент частоты смертельного травматизма на 1 миллион тонн добытого угля
составил 3,7 - то есть за каждый миллион тонн
добытого угля погибли почти 4 горняка».
 

          Его сон прервали. Опять был обход врачей по палатам. Как всегда он пытался сказать им что-то, но вслух раздавалась лишь невнятная речь. Они не слышали. Да если бы и услышали, то все равно бы сделали вид, что ничего не поняли. Да и кто он такой, чтобы с ним считались? Для них он всего-навсего пациент их клиники, беспомощный и бесправный, как десяток других. Узкий коридор, зарешеченные окна, - все это нагоняло тоску одним только видом. Выкрашенные в серый цвет стены, грязный, небрежно мытый пол, тускло светившая на весь коридор единственная маленькая лампочка. А самое главное – это запах. Вечный запах больницы, болезни, приводящий в ужас даже здоровых людей, которые сюда иногда заглядывали, а что говорить о больных…

          В белых халатах по коридору ходили медсестры, врачи. Многие из них казалось, очень утомлены. То и дело, где-нибудь раздавались чьи-то голоса: кто-то  пел, кто-то бормотал, иногда были слышны даже чьи-то крики и стоны. Запертые навсегда в этих стенах души искали и не находили выхода. Люди, раз переступившие порог этой больницы, навсегда оставались за чертой, отделявшей их от других людей. Здесь они были обречены. Жестокая расправа ожидала того, кто бросал вызов созданному неизвестно кем «порядку», кто мог еще думать и мыслить самостоятельно, от кого еще не ушло сознание, что он человек. Легче было прикинуться больным, стараться не выделяться на общем фоне серой безликой массы, чтобы не заметили те, кто строго за всем  следил.

         …Накануне его избили. Это было уже не первый раз. Сильно болела голова, ныло все тело. Правая рука висела плетью. Он тупо смотрел впереди себя и ничего не видел. В голове была лишь одна мысль: «Когда же будет этому конец?».

        То ли дело во сне… Да, как ни странно, ему еще не перестали сниться сны. Они были яркие, цветные, запоминающиеся. Вот и сегодня ему снилось, что он мальчишкой бежит по своей родной украинской степи босиком. Глотает на бегу свежий утренний воздух, дышит и не может им надышаться. Вокруг только он, степь, небо и облака. Да еще  высоко в небе парит жаворонок и оттуда, сверху, летит вниз его песня. Он тоже начинает махать руками, разгоняется и летит вслед за ним. И вот они уже вместе с ним парят высоко-высоко. И не достать их уже никому: ни врачам в белых халатах, ни злым медсестрам, скорым на расправу, ни зловонному запаху больницы, от которого наступает пробуждение, от которого путаются мысли и становится страшно жить дальше…     

      «Опять убегу! Сегодня же, после обхода, когда все лягут спать и никому не будет дела до того, что здесь творится, в этих стенах. Лучше смерть, но на свободе, только не здесь, за решеткой», - думал Санек с неистовой силой, сжимая кулаки.        

   Саньку выпала тяжелая судьба. Когда-то это был простой шахтерский парень. Отслужив три года в Германии, отдав свой долг Родине, он вернулся домой, в свою Украину, которую любил всей душой. Да и как можно не любить землю, где ты родился и вырос, где прошли твои детские годы.

     Бескрайние Донбасские степи, лесные просеки, теплая после дождя земля, духмяный аромат степных трав и цветов, пенье родников, стремительный бег маленькой речушки, вьющейся среди скал – все это притягивало к себе, заставляло душу трепетать от восторга и гордиться тем, что это его Земля, его Родина.

   Еще мальчишкой он любил петь, и природа одарила его необыкновенно сильным и красивым голосом. Недаром в армии он был запевалой. Санек знал много песен, но профессионально заняться музыкой даже не пытался – засмеют. Санек и вдруг – певец! А потом и вовсе жизнь повернулась к нему своей жесткой стороной.

     После службы в армии он, как все его ровесники и друзья, пошел работать в шахту, глотать угольную пыль. Нелегок и опасен труд шахтера. Здесь кому как повезет, какая судьба. Некоторые погибают в первый рабочий день, а кому-то удается даже дожить до пенсии. Да разве можно испугать этим молодых здоровых красивых ребят, которые ежедневно, рискуя своей  жизнью, опускаются в черную бездну, зарабатывая кусок хлеба. Да и шахта любит смелых. Трусу здесь делать нечего. Эта работа для настоящих мужчин. Но она не только закаляет волю, дает силы, но бывает, что и калечит, погребая человека заживо, когда случаются обвалы. И здесь может выдержать тело, но не душа.

      Санек работал в забое. Это самый трудный, тяжелый участок. Вручную, отбойными молотками выгребается уголь и порода, потом уголь грузят в вагонетки и увозят наверх. Когда клеть каждое утро опускает шахтеров в узкий ствол шахты на большую глубину, многим из них кажется, что они в последний раз видят небо, солнце, своих близких. Поэтому, уходя в смену на работу, шахтер прощается каждый раз со своей семьей, как будто уходит навсегда. А когда работа заканчивается и клеть поднимается наверх, к солнцу, человек как бы рождается заново: ведь это еще один, подаренный судьбой  день жизни, свободы, чистого воздуха.

        Так что же это такое – судьба? Может ли человек сам влиять на свою судьбу или путь этот уже кем-то заранее предопределен? Порой он страшен и жесток, полный горя и безнадежности, и нет от этого спасения, и нет защиты, и не у кого просить помощи. Одним судьба дает все деньги, успех, карьеру, счастье, а у других отнимает даже душу.

     В тот злосчастный день, когда Санек вместе с другими ребятами опустился в шахту, случился обвал. Многие тогда не вернулись домой. Но ему в этот раз повезло и через двое суток его откопали из завала. Избитого, израненного, но живого. Ему тогда было чуть больше двадцати… Так  и «заработал» он себе с тех пор вторую группу инвалидности. Работать как прежде он не мог, был уволен, его брак распался, а единственный сын, Алексей, остался жить с матерью. Все это наложило свой отпечаток на его жизнь. В один день он потерял все: здоровье, работу, семью, близких. Оставшись один на один со своим горем, проблемами и ненужный никому, он все еще надеялся, что судьба, наконец, опомнится и изменит его жизнь.            

         Ведь он еще не старик, ему-то еще нет и тридцати, и он так хотел жить, надеяться, что все впереди. Несмотря ни на что он верил, что придет день и все изменится, он снова пойдет работать, вернется жена, и рядом

будет расти его сын Алеша, которого он так сильно любил. Прошлая жизнь неумолимо напоминала о себе, как возможно та самая единственная нить, которая связывала его с реальностью, заставляя мириться с ней.

      Попав в больницу первый раз, Санек, воспринял это как тюремное заключение. Он не понимал только одного: «За что его так наказывают? Ведь он ничего плохого не сделал?! Никого не обидел, не ударил, не оскорбил, не унизил! А с ним почему-то обращаются как с преступником: закрыли от света и воли, не отпускают домой, к родителям, не дают видеться с сыном, избивают…»

       И  каждый раз, просыпаясь в больничной палате он  и пытался это узнать,  у всех, кто с ним был в эти минуты рядом, бормоча что-то невнятное. Ему казалось, что он говорит громко, но его почему-то никто не слышал, а может и не хотел слышать… Он хотел спросить у окружающих, в чем его обвиняют и почему так долго пытают? Ведь он не враг народа, не предатель и не изменник Родины. Он простой шахтерский парень и у него даже в мыслях не было кого-нибудь предавать. Он ни к кому не испытывал зла, мести, он просто хотел домой…

      Однажды ранним летним утром дверь в палату тихо отворилась и на пороге появилась уже немолодая женщина, но Санек ее сразу узнал.

             - Здравствуй, сестрица! – улыбаясь беззубым ртом тихо произнес он, и у него на глазах выступили слезы.

         -Здравствуй, Саша! – ответила женщина и с тяжелым вздохом опустилась рядом с ним на стул.

            - За что меня здесь держат? В чем я провинился? – с тоской в голосе спросил он.

               - Саша, успокойся, - пыталась успокоить его женщина.

              - Нет, не могу, - он протянул к ней руки, которые были все в синяках и рубцах от шахтерских меток.

           - Вот, - плача показывал он ей свои руки. - Что я такого сделал? За что меня посадили сюда, закрыли от света? Я не вижу даже солнца. Я хочу выйти отсюда, но меня не выпускают. Ведь я ничего плохого не сделал, правда, сестрица? Ты им скажи, что я хороший, попроси, пусть меня выпустят отсюда. Мне здесь говорят: «Ты – враг народа и должен понести наказание!» Но ведь я ни в чем не виноват! Меня здесь бьют! Бьют по почкам, по позвоночнику. Посмотри, у меня вся спина в синяках. И он, подняв рубаху выше пояса, показал свою спину. Я пытался уйти отсюда, убежать, но меня поймали, связали руки, и  били, били…  Я больше не могу так жить! Скажи им, чтобы меня отпустили. Я так давно не видел маму, отца, братьев! Да, а они ко мне сегодня уже приходили, но только пораньше тебя, сестрица. У меня уже были гости: отец был, брат Петро, но только мамы и Коли уже давно не было. Но они тоже ко мне приходят, только редко почему-то.          

           - Как приходили? – чуть слышно произнесла женщина. – Ведь они уже давно умерли.

      -Тише, тише , - произнесла неожиданно подошедшая медсестра, подслушавшая их разговор. – Ничего,    у них   это    бывает.   Вы     только не удивляйтесь. Они часто путают реальность и вымысел, особенно прошлое, поэтому он их всех помнит и воспринимает как живых.

         Санек, видимо устав от продолжительной беседы, замкнулся в себе, не реагируя уже ни на кого. Его обреченная фигура мрачно выделялась на сером фоне больничной палаты.

         Вскоре в больнице начался обход. Врачи уводили больных на процедуры. Увели и его.

        Брат, обрадовавшись приезду сестры, которая жила далеко от его родной Украины, на миг вдруг поверил в мечту, что судьба все-таки сжалится над ним и в его жизни, наконец, произойдут долгожданные перемены. Исчезнет этот «тюремный» забор и он сможет вернуться домой, увидеть солнце, небо и жаворонка, парящего в нем. На короткий миг он поверил, что спадут с него эти тяжкие оковы, сковывавшие его мысли и душу.

        Сознание его  спуталось совсем. Он не знал, где уже та реальность: здесь, в которой он жил и все время испытывал боль, обиду, унижение или все-таки там, где пахнет волей, где под жаркими лучами солнца звенит родник, куда зовет его сердце.

         В минуты просветления он долго думал о том, за что к нему так безжалостна судьба. Искал и не находил ответа.

         Ему не раз говорили, издеваясь, что он «враг народа». Так что же он такое совершил в своей жизни, за что так жестоко расплачивается? Почему его обвиняют в предательстве? Разве он кого-то предал? А может, во всем виновата война? Может он воевал и просто забыл об этом? Но ведь война уже давно закончилась, да и его самого тогда еще на свете не было. Да и заплачено за нее сполна – миллионами жизней и лагерями тех, кто был уже наказан лишь за то, что был на этой войне, за то, что попал в плен. А кто-то невидимый, обладающий безграничной властью, все продолжает издеваться над ним, за что-то мстить.

        Он задавал себе вопросы и не находил на них ответа. Мечтал, чтобы хоть кто-то, наконец, сумел объяснить ему, что с ним происходит. А когда все разъяснится, то тогда он забудет все обиды и унижения, пережитые им в этих стенах, и вернется домой. Он представлял себе, как, словно птица, вырвавшись на свободу, полетит в свою украинскую степь, где душа его, освобожденная от всех мук, воспарит над миром и тогда из его груди польется песня, прославляя каждый день, прожитый им на родной Земле. Он был уверен, что ценою пролитых им слез и пережитых страданий он заслужил освобождения, хотя бы милосердия со стороны мучителей так жестоко обрекших его на эту никчемную жизнь.

         Чтобы совсем не сойти с ума от горя, он старался мечтать о том, как  он вернется домой, как выйдут его встречать дорогие и близкие ему люди – его братья Николай и Петро, сестры, отец, мать, как обнимет он их, как прижмется к их щекам и польются из глаз его слезы облегчения.

          И думалось ему в эти минуты и о его единственном сыне Алексее, которого он лишен был видеть. Сыне, который был похож на него, как две капли воды. Он мечтал, как будут они с ним жить вместе долго и счастливо. Но шли дни, месяцы, а никто о нем так и не вспомнил. И в этих горьких думах не было ему места в этом мире и от безысходности хотелось рыдать, грызть стены и кричать во все горло: «Люди, да услышьте же вы меня, наконец, ведь я тоже – Человек!»…

         И трудно было не впасть в отчаяние и не совершить с собой что-нибудь такое, что заставило бы его пойти против Бога. Тоска все глубже завладевала его душой, ломая характер и волю. Отчаяние сворачивало его душу, наваливалось огромным комом, закладывало грудь и не давало дышать.

          В такие минуты не хотелось жить. Увижу ли я когда-нибудь солнце? Услышу ли, как поют в небе жаворонки, или навсегда обречен погибнуть здесь, в могильной тиши больничных палат, погребенный заживо?

           Современный мир словно бы говорил ему: обществу ты не нужен, сгинь, исчезни с глаз долой. Без тебя проблем хватает в жизни. Ты уже выбит из седла и никогда тебе уже не стать человеком.

           Так бывает в жизни – оползнем срывается с горы лавина, и не скрыться от нее, и не остановить. Так приходит нежданная беда. В эти минуты приходят в голову мысли о Боге. А есть ли Бог? Зачем такие тяжкие испытания посылает он людям? И Бог ли это заставляет страдать и мучиться? По силам ли они тому человеку, на долю которого они выпадают? Ведь никто не видел Бога, но все в него верят, что он есть.

         Добро неизбежно расплачивается за зло. Вечная борьба двух ценностей человеческих. Кто победит в этой войне? Принесет ли эта победа долгожданное освобождение или нет? Этого не знает никто.

           Прихоти судьбы непредсказуемы – так было, так есть, так будет и нет этому конца. И несмотря ни на что, любовь к жизни каждый раз одерживала победу над всем окружающим ее хаосом.

           Мысль, горячая, обжигающая о том, чтобы уйти, убежать отсюда, вырваться из этих стен, сверлила виски, стучала в ушах, даже сильные головные боли не могли унять это страстное желание. Они ломили черепную коробку, сковывали сознание. Никакие лекарства и таблетки уже не помогали.

          Не один раз он пытался убежать из этой тюрьмы, которую ему уготовила злая судьба. И каждый раз его опять возвращали, жестоко избив. Но однажды этот побег удался. Ему удалось обмануть санитарок, врачей, медсестер и вырваться за пределы колючей проволоки.

          Тиха украинская ночь! Санек шел наугад и ничего не видел вокруг. Город остался вдалеке, огни  погасли, и он шел в кромешной тьме. Какое-то звериное чутье вело его к своему родному дому, ноги сами шли по темной степи навстречу неизвестности. Глаза его были наполнены слезами, стекавшими по лицу, слезы струились по подбородку. Судорожные всхлипы доносились из его груди. И жуткий страх, поселившийся в нем с момента попадания в это учреждение, преследовал его по пятам, стыл в жилах. Казалось, что он даже сроднился с ним, как еще одно живое существо, но который отчетливо давал о себе знать в моменты одиночества.

      Как страшно быть человеку одному в минуты беспомощности, когда он особенно нуждается в опеке близких и родных людей, когда, кажется, что весь мир против тебя, становящийся с каждым разом все враждебнее. 

       Мир…Такой солнечный и яркий днем, но темный и страшный ночью. Но еще страшнее было оставаться там, где десятки таких, как он, вынуждены были быть обречены на вечное издевательство, жестокость, равнодушие окружающих.    

          Ужас гнал его вперед. Страх, что в любую минуту его могут схватить, вернуть в эту зловонную яму, из которой он пытался вырваться, не оставлял его. Скорее бы уже наступало утро, когда можно было бы спокойно вздохнуть, увидеть клочок голубого неба и солнце, которое ему снилось каждую ночь. И в эти минуты уже никто не мог остановить его, заставить вернуться.

         Он шел и шел вперед, вдыхая полной грудью свежий воздух, напоенный ароматом душистых трав, и ему начинало казаться, что он снова дома, там, где никто не мог его заставить вновь переживать тот кошмар его уже прошлой жизни, который сделал из него получеловека – полузверя. Он брел как изгнанник, как дикий зверь, предоставленный в целом мире самому себе: сможешь жить – живи, не сможешь – умри… И нет больше никакого выбора. Что ему оставалось делать? Куда деваться? Ведь теперь он – «враг народа». Так ему внушили врачи, так он начинал думать и сам, воспринимая свое местонахождение в этот доме,  как тюремное заключение. Ведь после побегов его снова ловили и возвращали в ту же больничную палату,  из которой ему никак не удавалось вырваться. Один раз ему даже удалось дойти до дома, но счастье это длилось недолго. Никто его там не ждал.  Уже не было на свете тех, кого он знал, кого любил, и некому ему было помочь. Он был один, совсем один на всем белом свете…

     Ночь постепенно светлела и потом так внезапно, так ярко загорелись первые лучи солнца, что отвыкшим от света глазам было больно на него смотреть.

        Бескрайнее синее небо звало к себе в высоту и там… высоко-высоко, как во сне парил жаворонок. Его торжествующая жизнеутверждающая песня со звоном лилась на землю, кружила голову.

   Пленник на миг почувствовал себя тем же жаворонком. Фантазия и реальность слились воедино в его сознании. Он разбежался, взмахнул руками и полетел вслед за ним. И произошло чудо:  Санек действительно на миг оторвался от земли, и казалось,  воспарил в воздухе, сливаясь с этим утром, став вольной птицей.

           - Я лечу!... – кричал он в упоении, не заметив, что узкая тропинка под ним оборвалась, а внизу были скалы, где между ними извиваясь, бежала небольшая речушка.

     Тело его так и не нашли. Оно бесследно исчезло. Поговаривают, что скитается с тех пор его душа где-то в степи и похожа она то ли на птицу, то ли на человека. Сторонится она людей, от которых приняла столько мучений и горя.

           А может, сбылась его мечта,  и ему удалось превратиться в жаворонка? И, наконец, став свободным, он на восходе солнца взмывает в высокое небо и оттуда, с высоты льется его песня, даря нерастраченную любовь своей родной земле, простив всем свои обиды...   


 Аноним
Чудо! Огромное спасибо!

 

 

Рекомендуем:

Скачать фильмы

     Яндекс.Метрика  
Copyright © 2011,